Кафе маршал киров знакомств

Разговор за столиком кафе после великих похорон. Тайны уставшего города (сборник)

Разговор за столиком кафе после великих похорон двух отечественных и зарубежных наград, Маршала Советского Союза Леонида Ильича Брежнева . . талант находить нужных людей и заводить с ними короткие знакомства. . Поскребышев. Чудов, заместитель Кирова, сообщил ужасную новость. Депутат Верховного Совета СССР, делегат ХХI съезда КПСС Маршал Советского Союза А.И. Еременко прибыл на завод в 5 часов. Часы и режим работы кафе "МаршаЛ" на Воровского ул. , Киров, а также адреса, телефоны, отзывы и местоположение на карте.

Тысячи и тысячи людей втянулись в братоубийственную вражду, их отвлекли от революции. Теперь терско-дагестанское правительство могло открыто действовать и во Владикавказе. В предновогоднюю ночь офицерская банда ворвалась в Совдеп, арестовала президиум во главе с Буачидзе и Орахелашвили, разгромила партийный комитет большевиков. На улицах расклеивала плакаты: Охраняемый друзьями, он тотчас же, ночью, связался с керменистами.

Керменисты, не мешкая, двинули из осетинских селений вооруженный отряд, прибывший наутро во Владикавказ. К отряду присоединились большевистски настроенные солдаты и вместе с рабочими-дружинниками спасли арестованных от расправы.

В городе хозяйничали офицеры, соперничая с уголовниками в грабежах, убийствах. Жители не выходили из дому, даже боялись хоронить покойников.

Кафе Штольня на Киров, ул. Маршала И. С. Конева, 1а: адрес, телефоны, режим работы, услуги

Кто имел оружие, пробивал в каменной ограде бойницу и караулил свой кров. Киров, Буачидзе, Орахелашвили укрепляли дружины, наводили порядок в слободках, защищая от произвола прежде всего рабочих, бедноту. Через неделю, когда на окраинах стало поспокойнее, Сергей Миронович надолго покинул Владикавказ.

В степном городке Моздоке, окруженном станицами, созвали областной съезд. Под видом съезда народов Терека казачьи атаманы хотели провести свое сборище и, сколотив воедино контрреволюционные силы области, обрушиться войной на ингушей и чеченцев — тогда большевикам будет не до провозглашения советской власти.

Уже был отдан приказ о наступлении на оба обездоленных народа, и, чтобы придать истреблению их видимость законной войны, оставалось лишь заручиться одобрением съезда. Получить одобрение было не так уж трудно: Моздок превратился в военный лагерь, здесь собрались тысячи вооруженных казаков контрреволюционного толка.

Но на съезде был Киров. Своевременно поняв истинные цели контрреволюционеров, он еще до съезда в нескольких городах убедил представителей партий, называвшихся социалистическими, сблокироваться и послать своих делегатов в Моздок, чтобы там сообща отстаивать мир.

Социалисты разных оттенков согласились с предложением Кирова — одни из боязни опозориться в низах потворством войне, другие были просто не прочь примазаться к его идее, не сомневаясь, что большевики, так или иначе, одержат верх, не допустят истребления горцев.

Выборам делегатов от сблокировавшихся партий казачьи атаманы не очень-то препятствовали, иначе сборище уже слишком явно лишится элементарных признаков демократизма и никак не сойдет за народный съезд. Да и не верили контрреволюционеры в прочность блока. У них была своя ставка. Они задумали сорвать приезд чечено-ингушских делегатов и сумели этого достичь.

В Моздок Сергей Миронович прибыл с горсткой владикавказских, пятигорских, минераловодских большевиков-делегатов. Там он вместе с Буачидзе возглавил социалистический блок. Блок был крепок, поскольку меньшевикам, эсерам и другим его участникам-социалистам казалось, будто они добились у Кирова важнейшей уступки: Несмотря на искренность обещания, Сергей Миронович никакой уступки не сделал, считая провозглашение советской власти преждевременным.

Это был тактический маневр. Благодаря ему Киров и Буачидзе свободно повели за собой весь социалистический блок, то есть добрую половину делегатов, которых большевики успели настроить на мирный лад.

И когда на первом же съездовском заседании контрреволюционеры потребовали одобрить начинавшееся наступление против ингушей и чеченцев, Киров и Буачидзе, а также другие большевики возразили: В зал с воплями вбегали пьяные.

То они будто бы сами видели спускающиеся с гор лавины всадников-чеченцев. То исступленно умоляли вызволить их станицу, будто бы разоряемую нагрянувшими ингушами. Кликушеские выходки тотчас же пресекали, разоблачали и Киров, и Буачидзе, и передовые горцы.

Устроителей съезда, полковника Рымаря и есаула Пятирублева, принудили отменить приказ о наступлении. Чтобы приостановить военные действия, назначили мирную делегацию. Тут произошла на съезде неожиданность, которая была на руку контрреволюции. Предотвращение войны, достигнутое ценой неимоверного напряжения ума и воли Кирова и Буачидзе, вскружило голову нескольким большевикам.

Восприняв разоблачение казацкой махинации как легкую победу, эти большевики вздумали воспользоваться ею и торопливо рвануть вперед, провозгласить советскую власть.

Они не понимали, что их левацкое заблуждение, разрушая едва наметившееся единство съездовского большинства и стоящего за ним населения, опять разожжет межнациональные и межпартийные распри, неизбежно вызовет войну.

На беду, к заблуждающимся большевикам примкнули уставшие от войны честные казаки-фронтовики, наивно полагавшие, что центральное правительство способно в мгновение ока, по команде сверху, утихомирить бурлящий Терек.

Примкнули и махровые контрреволюционеры, надеявшиеся получить из столицы побольше оружия и под советским флагом бить горцев или по меньшей мере расколоть социалистический блок.

От имени социалистического блока против нелепого и грозного союза заблуждающихся и провокаторов выступил Киров. Он оказался в труднейшем положении: Был вечер, в зале моздокского кинематографа мерцали две керосиновые лампы. Сергей Миронович напомнил о древней легенде. Прометей похитил с неба огонь для людей.

Его в наказание приковали к скале на вершине Казбека, обрекли на вечные муки. Как Прометей, скованы и истерзаны народы Терека гнетущим прошлым, былой враждой, старыми предрассудками, ложью и наветами. Прометей жаждет свободы, но расковать его под силу лишь всем народам, в их едином порыве. Раны титана надо исцелить, не нанося ему новых ран. Тогда Прометеев огонь будет обогревать мирные очаги всех трудовых казаков, всех трудовых горцев, и никаким врагам не раздуть этот огонь в пожар войны.

Если перед победным шествием народа ничто в мире не может устоять, то это при условии, что оно идет стройными рядами… Если трудовой казак не будет жить мирно с трудовым горцем, то и Совет Народных Комиссаров вам не поможет… Между Терской областью и Советом Народных Комиссаров стоит с полчищами генерал Каледин, и, пока там не будут разбиты контрреволюционные полчища, с севера ждать помощи.

Нам надо рассчитывать только на свои силы и задушить свою контрреволюцию. Поэтому, когда мы пришли на съезд, мы в нашем приветствии к вам призывали вас создать единый фронт… И если в Терской области можно спасти положение, то только единым фронтом… Часа полтора длилась речь. Потом Сергей Миронович вновь поднялся на трибуну. Где нужно, то округло, а где можно, то напрямик, он доказывал, как важно отложить создание своей, прочной власти до другого раза, когда в более спокойной обстановке соберутся сыны всех терских народов, не исключая ингушей и чеченцев, которых кое-кто считает извергами и которых сюда, в Моздок, не пустили.

Ни воинственность, ни каверзность, ни граничащая с каверзностью наивность иных делегатов не сбивали Кирова, не лишали находчивости. Его вкрадчиво спросили, вызывая на спор: Сейчас фактически вашу власть вы никому подчинить не можете, пока там, на Дону, царит Каледин.

Часть Кавказской армии признала власть Совета Народных Комиссаров. Ей были посланы деньги, но их перехватил Каледин. Вы создайте революционную демократическую власть, и она, конечно, будет подчиняться только общенародной власти. Как ни крутили, как ни вертели честные и нечестные из ста тридцати двух делегатов, подавших злополучную декларацию, выходило, что прав Киров. Декларация сама собой отпала. Съезд внимал Кирову, призвавшему в резолюции вскоре собраться. Народный дом сотрясали овации, когда говорили Киров и Буачидзе, а говорили они по-прежнему о единстве.

Кое-кто недоумевал, почему оба они медлят, словно не слыша оваций. Но Киров и Буачидзе не медлили — они избегали поспешности. По их замыслу впервые в истории возник в Терской области единый фронт трудового народа, принесший трехнедельное мирное затишье. А к открытию пятигорского съезда кто-то приурочил кровопролития на берегах Терека и Сунжи, близ Грозного.

Из-за этого ни один ингуш, ни один чеченец опять не попал на съезд. Казачьи есаулы, скрывая злорадство, лицемерно сокрушались: Связь с Чечней прервалась. Киров получал вести лишь из Ингушетии, куда послали двух партийцев, грузина и русского, которые помогли выбрать делегатов и сопровождали их в Пятигорск. Возглавлял делегацию двадцатисемилетний Гапур Сеидович Ахриев. Его в детстве взял под свою опеку дядя, владикавказец Ассадула Ахриев, один из первых ингушей с университетским образованием, бывший народоволец.

Гапур окончил в Москве реальное училище и Коммерческий институт, после чего поселился во Владикавказе. Гапур не искал выгодных должностей, довольствовался заработком мелкого служащего, ходил в поношенной студенческой форме. Познакомившись с Кировым в году, Гапур, не чуждый и прежде революционности, приблизился к идеям понадежнее кооператизма.

Большевиком Гапур Ахриев пока не стал, но во всем следовал за Кировым, нередко выступал с ним на митингах, был депутатом владикавказского Совдепа.

Отсутствие ингушских делегатов, особенно рассудительного, образованного Ахриева, очень мешало на съезде Кирову, и он терпеливо ждал. Ждал, хотя последняя весть гласила: Киров ждал не напрасно. Оберегаемые ингушской кавалерийской сотней, делегаты пробились на станцию Беслан, где русские рабочие-железнодорожники день и ночь держали для них наготове паровоз и вагоны.

Кафе Маршал - Кафе и бары - Киров

Когда поезд уже несся мимо поднятых семафоров, увидели скачущего всадника: Всадник прямо с коня легко скользнул на ступеньки вагона, принятый в братские объятия. Это был Асланбек Джемалдинович Шерипов, юноша, который спустя несколько месяцев прославился как командующий чеченской Красной Армией и спустя еще год, двадцати двух лет, пал в бою, чтобы вечно жить в памяти народов Кавказа. Сын офицера-переводчика, Асланбек воспитывался в кадетском корпусе.

Усваивал тонкости военной муштры, а заодно — русский, французский, немецкий, английский языки и латынь. Но предпочел перевестись в Грозненское реальное училище. Сердце юноши принадлежало чеченским легендам и русской поэзии, его кумиром был Лермонтов. Любимые стихи Асланбек переписывал в тетради, выучивал наизусть, родные легенды и песни переводил на русский, Впоследствии Киров заинтересовался этими народными творениями.

В совместных объездах аулов, бок о бок в седлах, на горных тропах, Сергей Миронович, бывало, задумчиво молчал часами, роняя лишь слова благодарности, когда по его просьбе Асланбек еще и еще читал свои переводы: Много пало гордых героев Под взмахом беспощадной косы красавицы смерти.

Падали самые сильные из сынов свободного Кавказа. Так под серпом падают самые крепкие, Твердые и прямые стебли полевых злаков. И, сгибаясь, спасаются слабые и гнилые… Иногда Асланбек заводил недавно сложенные кем-то и после Октября успевшие устареть песни-причитания: О чеченские юноши, Русский царь нас не любит, Потому что мы не его веры.

Турецкий падишах нас не любит, Потому что мы не его подданные. Октябрь, не заглушив в Асланбеке поэта, сделал его бойцом, Киров — трибуном революции, вожаком бедноты. Избранный на пятигорский съезд, Асланбек Шерипов очутился в ловушке. Старшины и муллы угрожали ему казнью.

Более хитрые устрашали тем, что он найдет себе могилу в казачьих окопах, а если и пересечет их, то его в Пятигорске зарежут или пристрелят. Наконец, Шерипова стерегли, как пленника.

Он тайно от своих и чужих, безоружный, метнулся в Беслан, доверившись коню. Они не опоздали, пятнадцать делегатов Ингушетии и единственный делегат Чечни, беспартийный, которого друзья и враги считали большевиком. Стройные, суровые, степенно вошли они в пятигорский Народный дом, в зал заседаний, и съезд поднялся, стоя рукоплескал. Торжественная встреча не помешала казачьим верховодам бросить Шерипову ложное обвинение.

Накануне пустили слух, будто чеченцы, хлынув с гор, грабят, губят станицы на Сунже. От него потребовали доказательств. Он предложил себя казакам в заложники, и ему поверили, не могли не поверить. Встревоженность честных сунжеских делегатов-казаков унялась. Оба по-прежнему старались привлечь на сторону большевиков всех колеблющихся, непонятливых, обманутых.

И в конце концов достигли цели.

  • Кафе "МаршаЛ"
  • Кафе Штольня на Киров, ул. Маршала И. С. Конева, 1а
  • Паспортно-визовые службы

Чиновники эти, бывшие генералы, почувствовали себя на седьмом небе, убедившись, что их никто не собирается расстреливать и что на прощание большевики выплатили им месячное жалованье. Едва съезд, разместившись на окраине, в кадетском корпусе, приступил к делу, как с улицы послышались крики. Там, у панели, в арбах-двуколках лежали обезображенные трупы осетин. Рыдая, стеная, сбегались жительницы окрестных кварталов.

Сбегались мужчины с винтовками наперевес и выхваченными из ножен кинжалами, готовые изничтожить первого попавшегося на глаза ингуша. Оказалось, близ Владикавказа, между селениями Ольгинским и Базоркином, между осетинами и ингушами идет бой. Обе стороны беспощадно убивают мужчин, уволакивают в плен детей и женщин. Разъяренную толпу успокоил Киров. Съезд счел, что Киров сможет остановить кровопролитие. С ним послали Солтан-Хамида Заурбековича Калабекова, балкарца лет тридцати пяти.

Земледелец из Приэльбрусья, он окончил лишь начальную религиозную школу, но выделялся развитостью, говорил по-русски. В десятых годах Солтан-Хамид свел знакомство с Кировым, изредка виделся с ним и все острее чувствовал, как пагубно враждование бедняков, которых ссорили к своей выгоде повелители, князьки, царские чиновники. Быть может, у Кирова вместе с передовыми взглядами перенял он черту, снискавшую ему известность и расположение балкарских тружеников: Октябрь вывел Калабекова на дорогу общественной жизни, он целиком отдал себя людским нуждам.

На съезде его избрали в военную секцию как человека, который искренне желает добра всем терским народам и ни за что не согласится применить оружие во зло. Друзья предостерегали Солтан-Хамида от участия в мирной делегации, говоря, что слишком опасно связываться с разгневанными осетинами и ингушами, у них свои нравы и повадки, Солтан-Хамид коротко возражал: Проводником-переводчиком вызвался послужить осетин Чермен Васильевич Баев.

Выходец из Ольгинского, он еще в детстве исходил все тропинки, лощинки, ложбинки и вокруг своего селения и вокруг Базоркина. По просьбе Кирова оба селения прервали бой. Условились, что начальные переговоры с враждующими проведут в нейтральной зоне, в поле.

Когда же мирная делегация направилась туда, в поле, разделяющее окопы, по ней открыли огонь. Полагая, что произошло недоразумение, Калабеков, медленно ехавший верхом на коне, размахивал развернутым белым флагом, Киров с Баевым высоко подняли белые платки.

Упал белый флаг — пуля сразила Калабекова.

Разговор за столиком кафе после великих похорон

Калабекова осторожно положили на межу, пытались перевязать рану, пытались вернуть ему дыхание, но помочь было уже. Стрельба провокаторов не прекращалась. Выбравшись из полосы огня, Сергей Миронович и не думал возвращаться на съезд ни с. Не занимать было отваги и Чермену Баеву, прекрасному человеку трагической участи. Как революционер, он еще юношей сидел в тюрьмах по доносу родного брата Гаппо Баева, юриста, владикавказского городского головы. Другой брат, Дзандор, царский полковник, долго таил злобу против Чермена и в году выместил ее так, как не всякий профессиональный палач решится.

Терскую область захватывали белогвардейцы, и Чермен Васильевич защищал от их банд осетинскую бедноту заодно с большевиками. Большевиком он не был, но, по словам Кирова, понимал, что вне советской власти нет спасения ни революции, ни горцам. Зимним днем белоказаки арестовали Чермена Баева, раздетым и разутым погнали в поле и с благословения брата Дзандора застрелили, после чего — возможно, еще живого — облили керосином и сожгли. Он убедил враждующих, не возобновляя боя, послать своих представителей на съезд.

На похоронах основоположник балкарской поэзии Кязим Мечиев сложил песню о Солтан-Хамиде, не позабытую поныне.

Когда над могилой Калабекова впервые звучала песня о нем, пятьдесят ольгинцев и пятьдесят базоркинцев сидели за общим столом во Владикавказе, в кадетском корпусе. После этого съезд спокойно закончился избранием Терского народного Совета и Совнаркома во главе с Буачидзе. Жизнь на Тереке складывалась по-новому. Но контрреволюционеры, притаившись, вооружались. Да и по всей стране было тревожно. Внутренняя контрреволюция усиливалась, начался поход империалистических держав против Советской России.

Не миновать было гражданской войны и на Тереке, а его красноармейские части еще только-только зарождались, нужда в вооружении, снаряжении, деньгах росла, и Кирову поручили добиться помощи из Москвы. Кратчайший путь отрезали немцы, оккупировавшие Ростов-на-Дону. Пришлось с Тихорецкой свернуть на Царицын. Сергей Миронович писал жене, Марии Львовне: Как видишь, едем не торопясь.

Причина — ужасные условия дороги… Вчера выехали из Царицына, но, проехав верст двадцать, оказались свидетелями страшной катастрофы… Столкнулись два поезда… Начинаю подумывать, как доберусь до Москвы, а относительно обратного пути, не знаю, что сказать. Владимир Ильич обещал всемерную поддержку. Все необходимые распоряжения Ленин и Свердлов отдали в течение двух суток.

С владикавказским рабочим-железнодорожником Ильей Васильевичем Остапенко пошел Сергей Миронович на Неглинную, в Госбанк, где обоих немедленно нагрузили тяжелыми пакетами.

В них лежало огромное состояние, пятнадцать миллионов рублей. На задворках какого-то станционного тупика уже развел пары паровоз с вагоном, в котором ехали. Дальше за семафор и не суйся из-за вооруженных банд. Из Владикавказа примчался за деньгами бронепоезд. Получить оружие, обмундирование было сложнее, чем деньги. Арсеналы, цейхгаузы, военные заводы осаждали представители Красной Армии.

Часть оружия, выделенного терцам, находилась в разных городах — от Бежецка до Вологды. Киров слал туда своих помощников, проверял их, все бумаги печатал сам на своей портативной машинке, сам вел всю денежную отчетность, причем некоторые документы хранил до последнего дня жизни. Телеграмму о гибели талантливого партийного деятеля и близкого друга Сергей Миронович прочел молча.

Ни слова не проронил. Спустя несколько часов заговорил о том, что выстрел в Буачидзе предвещает серьезные испытания. Так оно и вышло. В Моздоке меньшевик Бичерахов вскоре поднял казачий мятеж. Белогвардейские шайки будоражили Кабарду, Грозный и районы, прилегающие к Владикавказу, курортные городки близ Минеральных Вод. Подготовка военной экспедиции закончилась. В три битком набитых эшелона уместились и тридцать тысяч винтовок, и сотни пулеметов, и орудия, и миллионы патронов, и десятки тысяч снарядов, и обмундирование на двадцать пять тысяч бойцов, и многое другое.

Железнодорожную линию Царицын — Тихорецкая местами оседлали деникинцы, и единственный путь на Северный Кавказ лежал через Астрахань и Калмыцкую степь.

Кафе и рестораны

Из Астрахани экспедиция, уже на автомашинах, двинула в безлюдные пески Калмыцкой степи. Беспримерный автопробег завершился в Святом Кресте, где экспедицию ожидали железнодорожные составы.

Возможно, случилось что-то страшное, вот и решил нам из первых уст правду сказать. Но разговор был о другом. Конечно, дежурный диспетчер Романова изложила канцелярским языком, но суть передала точно: Романова была тем человеком, у кого оказались ключи от кабинета директора. Она оповестила мастеров, всех, кто был на заводе, поэтому народ и пришел в кабинет. Людям быстрее бы до подушки добраться.

Позже маршал не мог приехать в гости к рабочим? Позже я узнала ответ. Дело в том, что на завод Еременко пригласила администрация. Но когда согласовывали время, сказали - удобнее часов в А человек военный для себя это понял так: Вот, собственно, и вся история про маршала, раннюю встречу с избирателями, которые подумали, что, пока они работали, в стране случилось что-то страшное В стране был разгар хрущевской оттепели, которая так и не сменилась брежневской весной Со следующего, года началось строительство промышленных объектов предприятия.

В конце года был создан первый цех по выпуску нестандартизованного оборудования. В январе года цех выпустил первую продукцию - электрические машины АТМ В году разработан технический проект первого в мире турбогенератора типа ТВМ с системой водомасляного охлаждения и бумажно-масляной изоляцией.

В году завод вышел на внешний рынок, начав с поставок в Польшу и Румынию. К концу х годов НТГЗ стал одним из ведущих заводов машиностроения страны. В это же время на базе конструкторского бюро завода был создан научно-исследовательский электротехнический институт.

В Советской армии с года. В апреле года Еременко был назначен командующим войсками Калининского фронта, который оставался относительно спокойным до августа, когда левое крыло фронта принимало активное участие в Смоленской наступательной операции. В начале октября года Еременко провел небольшое, но успешное наступление в районе Невеля. С 20 октября года после переименования фронта командовал 1-м Прибалтийским фронтом. Эта задача была успешно решена в ходе Крымской операции.

Когда в ходе наступления войска армии соединились с войсками 4-го Украинского фронта, армия была включена в состав фронта, а Еременко 18 апреля года переведен на самостоятельную командную работу - командующим 2-м Прибалтийским фронтом.

Во время летнего стратегического наступления Красной Армии года войска фронта провели успешную Режицко-Двинскую наступательную операцию, обеспечивая с севера главный удар советских войск в Белоруссии. Потери противника убитыми и пленными составили свыше 30 тысяч человек. За эту операцию Еременко было присвоено звание Героя Советского Союза. В августе провел Мадонскую операцию. В ходе Прибалтийской операции осенью года войска 2-го Прибалтийского фронта наступали на Ригу, ведя упорные бои со значительными потерями на многочисленных оборонительных рубежах.

Только после успеха войск соседнего фронта генерала И. Баграмяна, сумевшего южнее Риги прорваться к Балтийскому морю и блокировать 30 немецких дивизий в Латвии в Курляндском котле, войска Еременко смогли освободить Ригу. Войска фронта действовали в восточной Чехословакии. На этом посту Еременко провел Моравско-Остравскую операцию, в ходе которой были освобождены Словакия и восточные районы Чехии.

Победу его войска встретили на восточных подступах к Праге.